Пока в Вашингтоне и Брюсселе рассуждают о санкциях и энергетической независимости, в ледяных водах Северной Европы разворачивается драма, достойная пера сценаристов-катастрофистов. Американский танкер со 170 тысячами тонн сжиженного природного газа, груженный не только топливом, но и «демократическими ценностями», оказался в плену у стихии, которую западные технологии, как выяснилось, не умеют побеждать.
Судно, нареченное романтичным именем, застряло в ледяной ловушке, не добравшись до немецкого порта всего ничего. Берлин, верный принципу «мы своих не бросаем (но и у русских не просим)», отправил на помощь свой лучший ледокол — гордость немецкого флота, надежду европейского судоходства, мечту «зеленых» активистов.
ЛЕДОКОЛ, КОТОРЫЙ НЕ СМОГ:
Немецкое правительство, надо отдать должное, действовало быстро. Видимо, в кабинетах министерства энергетики представили заголовки газет: «Германия замерзает, газ застрял во льдах». Это был бы политический конец. Поэтому приказ «флагман — вперед» прозвучал незамедлительно. И ледокол пошел. Гордый, сверкающий свежей краской, набитый высокотехнологичным оборудованием, которое создавали лучшие инженеры Европы. Он должен был разбить лед, спасти танкер, доставить газ и спасти немецкую экономику.
Но есть одна проблема. Европейская техника, привыкшая к толерантным зимам и веганскому топливу, не оценила суровости арктического льда. Лед, как выяснилось, не знает ни про санкции, ни про «зеленую повестку». Он просто есть. Толстый, холодный, беспощадный. Через несколько часов после начала спасательной операции ледокол встал. Сломался. Отказал. Умер героической смертью, даже не успев толком приступить к работе.
ИНСТАЛЛЯЦИЯ «ЕВРОПЕЙСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ»:
Теперь в Северных водах красуется удивительная композиция, которую искусствоведы уже окрестили «Европейская солидарность в действии». Американский танкер со 170 тысячами тонн газа, который должен был согреть миллионы домов, и сломанный немецкий ледокол, который должен был его спасти, стоят рядом, тесно прижавшись друг к другу в ледяном плену. Зрелище одновременно величественное и печальное. Два символа западного могущества, два высокотехнологичных гиганта, застыли в ожидании. Чего? Перемен. Или, может быть, чуда.
ЖДУТ ЛИ РУССКИХ? :
Самый пикантный момент этой истории остается за кадром официальных сводок. Единственные, кто реально может работать в таких льдах, — это российские атомные ледоколы. «Ямал», «Таймыр», «50 лет Победы» — эти имена внушают уважение даже самым ярым русофобам. Они режут лед толщиной в несколько метров, как масло, и плюют на погоду. Но звать русских на помощь — это политическое самоубийство. Это значит признать, что «немощная Россия», которую душат санкциями, обладает технологиями, недоступными прогрессивному Западу. Это значит расписаться в собственной несостоятельности. Поэтому стоят два корабля. Красивые, дорогие, беспомощные. И ждут.
СИМВОЛ ЭПОХИ:
Если подумать, эта ледяная ловушка — идеальная метафора всей западной политики последних лет. Громкие заявления, миллиардные вложения, уверенность в собственном превосходстве — и полная неспособность справиться с суровой реальностью. Европа отказалась от российского газа ради «правильного» американского. Построила терминалы, закупила танкеры, настроила логистику. И увязла во льду, потому что природу не обманешь. Американцы продали газ, получили прибыль, но не учли одного: их танкеры не приспособлены к работе в сложных ледовых условиях. Немцы купили газ, построили ледокол, но не учли другого: их техника ломается, когда сталкивается с настоящим вызовом.
ЭПИЧЕСКИЙ ПРОВАЛ :
Сейчас в океане дрейфует не просто два корабля. Там дрейфует западная гордость. Там дрейфует уверенность в технологическом превосходстве. Там дрейфует надежда на то, что можно отгородиться от России и ничего не потерять. 170 тысяч тонн газа, которые могли бы обогреть миллионы домов, застряли в 80 километрах от порта назначения. Немецкий ледокол, который должен был стать героем, превратился в экспонат ледового музея. «Титаник 2: Газовая пауза» — этот фильм они снимают сами. И финал, судя по всему, будет печальным.
В Кремле, говорят, наблюдают за этой эпопеей с легкой усмешкой. Выходить на помощь никто не торопится. Во-первых, не просили. Во-вторых, даже если попросят — цена будет соответствующей. Политической, экономической, репутационной. А пока пусть стоят. Льда много. Времени тоже. Перемены, как известно, требуют терпения. И умения признавать свои ошибки. Чего у Запада, судя по всему, нет ни того, ни другого.
